Марк из Риги (tehnomage) wrote,
Марк из Риги
tehnomage

Category:

Дорога.

// Я несколько недель тому назад написал это сочинение. Не думаю, что оно ого-го, но и не тю-тю, всё же.

Дорога



1. Дорога как место.
Место – граница – содержание – установленность и заданность – изнутри – снаружи – свидетельствующий – повествующий – идущий – внутреннее изобилие – место мест – сам человек - совместность.

Всякое место определяется своей границей. Можно сказать, что место – это единство своей границы и того, что ограничено этой границей, или же, другими словами, содержания. Исходя из этого можно сказать, что место образуется двумя путями: внутрь, как отношение границы к внутреннему, и вовне, как отношение внутреннего через свою границу к тому, что вовне. Всё это предполагает установленность пространства. Можно сказать и так: по отношению к себе, место – это пространство, установленное границей; для других – это взаимодействие установленного с другими установленными.

Сейчас нам всё ещё ясно: место существует само по себе. Действительно, нам необходим видящий, который бы свидетельствовал о месте, и строитель, который бы определил границы и вложил бы содержание, но строитель действует лишь однажды, а свидетельствующий свидетельствует о том, что, по сути, не связано с его бытием. Он не является действующим лицом этого суда; он является, как мы уже сказали, лишь свидетелем.

Дом, город, улица, перекрёсток – их границами может быть как видимое и тяжёлое, например стены из камней, так и невидимое и лёгкое. Всегда существует известная всем граница, после которой уже никто не скажет, что он стоит на перекрёстке, а скажет, что стоит где-нибудь рядом с этим перекрёстком. И поэтому место принимает человека, а человек навещает место; человек может свидетельствовать о месте изнутри и снаружи, и изнутри он свидетельствует о месте для тех, кто внутри, либо как сопричастный, либо как вестник; как сопричастный, он свидетельствует им он содержании, а как вестник – он является границей, потому что свидетельствует о том, что снаружи, и сам становится вестником-границей, которая есть рассказ о других местах. Снаружи он всегда является частью границы, которая есть рассказ о том, что снаружи; он может повествовать и он может взывать. Он повествует о том, как это место видно снаружи, а взывает из того, что находится в другом месте (для того места, откуда он будет повествовать он будет сопричастным, потому что он будет повествовать о внутреннем).

Эта диалектика верна для тех мест, которые связаны с двумя основополагающими условиями: первое из них – это граница, а второе – установленность, которая есть определённые отношения границы с содержанием. Но как только мы выстраиваем подобную схему, мы замечаем, что не все места удовлетворяют подобному описанию; поскольку у них нет статичных границ, иначе говоря, у них не установленности.

Когда мы говорим о дороге, мы можем говорить о чём-то вроде трассы, тротуара, или шоссе; это будет место, которое будет неким образом определено, но его границы будут в некотором смысле убегать от нас, пытаться нас увести; но в этом и есть смысл дороги, в том, чтобы уводить. Когда мы пересекаем улицу, мы видим границы; мы выходим из двора, пересекаем дорогу, и заходим в другой двор – и дорога оказывалась для нас как некое место. Но её границы справа и слева терялись, уводили и не были нам видны. Поэтому мы должны сказать, что дорога является и не является местом; она, несомненно, имеет обочины, и когда мы пытаемся её пересечь, то она являет себя как место; но если мы будем на ней стоять, и смотреть по сторонам, нам придётся признать, что две её границы – слева и справа – отсутствуют. Она сохраняет изоморфность, и единство дороги как места теряется в силу направленного самоповторения.

Но отвлечёмся на некоторое время от дороги и представим себе, что мы шли рядом с прекрасным полем, и, устав с дороги, ушли с неё. Пройдя ещё некоторое время (уже по зелёному ковру поля, на не по пыльной дороге), решили отдохнуть и присесть. Там где мы решили присесть, ещё ничего, в сущности, не было; там, где мы решили присесть, было поле; это была лишь часть поля, и не более того, она ничем не выделала себя, и пребывала внутри единства пространства. Но как только мы решили, что мы присядем именно здесь, мы обозначили место; мы задали его положение, и оно медленно начало наполняться содержанием и обретать свои границы. Когда же мы сели, то мы окончательно задали место. Всякий может сказать, вокруг нас есть как бы воздушная граница, отделяющая нас от других. Другой может свидетельствовать о нём, мы можем о нём рассказывать; мы можем покидать это место и возвращаться в него.

Что же должно из этого следовать? Что человек может создавать место, которое будет иметь постоянное установление – дом, башня, сад, и другие места, установленность которых будет зависеть лишь от его присутствия. Но существование этих мест, по сути, будет подчиняться одним и тем же законам отношения внутреннего и внешнего. Для нашего дальнейшего исследования нам будет необходимо подробнее заняться этим лёгкими местами, чья установленность зависит только лишь от пребывания в них устанавливающего.

Итак, мы пришли к тому, что выяснили: есть такие места, которые устанавливаются лишь не на долгое время; они исходят из тех, кто их устанавливают, и, видимо, связаны со внутренним изобилием человека. Это изобилие распространяется вокруг него и создаёт установленность. И пока человек не покинет то пространство, где он пребывает, эта установленность становится местом.
Тот, кто вне, видит это место, и может о нём рассказать, и рассказ его будет напрямую связан с теми, кто составляет это место. Находящийся внутри будет точно знать, что он находится внутри, но граница будет производной только лишь от него. Мы пока ещё не можем ответить на вопросы, что будет определять границы, а что – само содержание, поэтому будем думать пока лишь о самом месте вообще.

Как мы видели, необходимо изначальное решение. Это решение не обязательно является решением задать место; как мы видели, скорее, задающий задаёт его вместе с чем-то, как само собой разумеющееся, не требующее отдельного акта задавания. Иначе говоря, это место находится внутри некоторой недолговечной задачи, которую ставит устанавливающий, и как только задача оказывается исполненной, это место исчезает.

Во-вторых, необходимо присутствие человека, который и есть суть места. Теперь мы можем сказать, что нашли нечто, входящее в суть места: человек, его устанавливающий тем, что находится в нём. Но пребывание человека будет также и обозначать границы: его внутреннее изобилие не будет бесконечным, и вот уже, пройдя два шага мы покинем лёгкое и прозрачное место. Другими словами, местом в этом случае будет то, где мы будем переживать с этим человеком совместность. Лёгкое место будет определено и ограничено возможностью совместности, где двое точно знают, что они вместе, что они друг с другом.

Исходя из этого, мы можем сказать, что граница будет дана приходящему как решение о совместности, и уходящему – как расставание. Это и окажется сутью лёгкого места. Тогда скажем: содержанием лёгкого места будет для одного – он сам вместе с пространством вокруг, а для идущих вместе содержанием окажется их совместность.

Мы уже так или иначе говорили о том, что такое дорога, взятая в качестве тропы, т.е. топографической особенности. Это место, не обладающее всеми границами. Теперь же рассмотрим ещё более сложную ситуацию. Что происходит, когда некто двигается по некоему краю, туда, куда он поистине хочет идти?

Посмотрим, что будет, если он пойдёт по цветущему лугу, где ещё никто не ходил, где он проходит, и проходит впервые. Ничто извне не будет задавать место. Он будет получать лишь чистую возможность задать место; но эта заданность будет ограничиваться только им. Для того, чтобы она была, необходимо пространство, где он находится, т.е. его тело и внутреннее изобилие, о котором мы писали, и возможность места, но не некоторое определённое место. Иначе говоря, любое место будет случайным; по сути будут необходимы лишь возможность места, то есть само пространство и тот, кто совершает путь.

Установленность будет следовать за идущим. Можно сказать и так: всякий раз будет устанавливаться место, оно не будет оформляться, и будет сразу же сменяться установлением нового места. Дорога будет единством сменяющихся мест. Дорога будет местом мест. Дорога в своей собственной установленности будет включать в себя все места, которые проходил идущий.
Если говорить о дороге как о месте, то окажется, что дорога оказывается совершенно особенным местом: её граница окажется явной только лишь когда она будет завершена, равно как и её содержание станет известным до конца только лишь когда идущий достигнет своей цели. С другой стороны, ясно, что идущий идёт по своей особенной тропе, и что сама дорога являет своё содержание, идущий не просто идёт, но радуется своему пути и он составляет для него источник некоего переживания. В таком случае мы должны будем говорить о двойственной природе границы и содержания дороги: с одной стороны они уже здесь и уже есть, а с другой стороны они ожидают своего завершения, которое скрепит их свершение.

В таком случае, природа любого места внутри дороги будет получена из предыдущего места, и будет вручать себя последующему месту. Это возможно благодаря тому, что есть идущий, который объединяет дорогу. Это объединение связано со внутренним изобилием человека; внутри идущего есть избыток, сила которого распространяется вовне, не успевая установить установленное, связывает собой неустановленные места, образуя новую целостность.
Эта целостность будет включать в себя множественность всех мест, которые в неё входят. Это включение будет связано с тем, что у человека есть возможность, превосходящая окружающее, и из этого неотъемлемого изобилия будет появляться целое дороги, как места мест. Но из этого следует и следующий вывод: дорога существует лишь только когда существует идущий. Это было ясно с самого начала: она невозможна в силу того, что её сущность составляет либо сам человек, либо совместное идущих.

2. Дорога и Идущий
Место место – лёгкие и установленные места – время – энтелехия в другом – возвращающий единство – совместность и отдельность – внимание

Итак, мы уже пришли к тому, что дорога является местом мест; её причиной и сутью является идущий, и только он, если он идёт один, и совместное, если идут друзья. Кроме этого мы говорили, что для того, чтобы осуществилась дорога, необходимо пространство, которое даёт саму возможность дороги, но участвует пассивно и как бы сквозь сон в том единении, которое оказывается дорогой. Сейчас мы постараемся подробнее рассмотреть эту связь между идущим и пространством.

Мы должны заметить, что в отличии от бытия других мест, бытие дороги требует разговора о времени. Для существования места самого по себе, совершенно необязательно вдаваться в сущность времени. Мы вполне можем мыслить себе предвечные места, или же места, существующие много дольше, чем наша жизнь, и оттого, как бы поставленные по ту сторону человеческого времени (а говорить мы будем именно о нём). Это возможно благодаря их установленности и их границам, которые не требуют человека – и поэтому наше воображение вольно видеть их совсем без людей, как некие картины, в которых ничего не происходит, а если и происходит, то это происходящее будет лишённым человеческого и потому как бы вне времени. Ветер, например, будет дуть, но это будет такое действие, которое происходит всегда, и оттого оно никоим образом не требует указания отдельной точки времени; и оттого, что он дует, мы не узнаем час и день; более того, земля всё равно будет пребывать вечно, а ветер кружиться.

Человеческое время будет устроено совершенно иначе. Это время, в котором всегда возможно узнать день и час, и всякий день будет отличен от другого дня, а час – от другого часа. Мы всегда можем узнать время.

Эту особенность будут получать от человека и те места, которые будут зависеть от его существования. Они будут обязательно существовать во времени и время будет вплетено в их суть. То, что двое сидят на лужайке, обязательно будет связано с тем, что они сидят сам сейчас, и очень скоро уйдут, и это место совсем пропадёт и вернётся в целостность луга. Но в таких местах время оказывается хотя и вошедшим в суть, но рядомположенным с ней. Время, хотя и составляет необходимое в этом бытии, но от него очень легко отрешиться, потому что оно само по себе не изменяет происходящее.

Когда же некто идёт по дороге, то время является тем, от чего зависит то место, где проходит идущий. Минуту назад он ещё был там, а сейчас он уже здесь. Оказывается, что в дороге время формирует место на равных правах с идущим и с самим местом.

Итак, мы видим, что дорога, по которой идут, связана с пересечением нескольких разноприродных явлений: человека, пространства и времени. Причём каждый из них будет находиться в состоянии полной реализации, энтелехии. Но эта энтелехия всегда будет пребывать в другом – энтелехия человека будет пребывать внутри пространства как обретение нового места и как преодоление обретённого; внутри времени она будет зримое видение его изменения. Пространство и время будут осуществляться в идущем как в том, кто будет выхватывать их бытие в различении из неразлечённого небытия, в котором они пребывают лишь как возможность. Пространство будет осуществляться во времени как устанавливание, а время будет осуществляться в пространстве, ибо будет черпать из него источник приложения себя. Но лишь идущий, благодаря своему внутреннему изобилию будет собирать это всё в единиство внутри самого себя. Строго говоря, вся эта энтелехия будет являться его энтелехией, которая благодаря его неотъемлемому изобилию будет распространяться и на пространство со временем.

Иначе говоря, отношения идущего и дороги будут состоять в том, что идущий приглашает пространство к осуществлению в своём, антропном времени; и осуществление этого приглашения будет совместным осуществлением приглашающего и тех, кто приглашён. Необходимо добавить ещё и то, что это объединение будет по существу тройственным. Во-первых, это объединение каждого отдельного места, в котором участвуют идущий в простанстве, пространство, собираемое им, и время, в которое это собирается. Во-вторых, во времени, это будет соединение этих соединившихся и освобождённых мест в дорогу, и наконец, это будет финальное единство пройденной дороги, которое заключило в себя два прежних. Другими словами, если мы вернёмся в прежней терминологии, это будет звучать так: первое единство, есть устанавливание места, но диалектика этого места предполагает его распадение и создание другого, связанного с ним места. Это и будет второе единство. Второе единство, взятое в своей целостности, и будет третьим единством, о котором мы говорили как о месте мест.

Нам осталось понять, чем тот, кто идёт в одиночестве, отличен от тех, кто идёт вместе. Тот, кто идёт в одиночестве, оказывается либо со своими мыслями, либо наедине с дорогой. Если он оказывается со своими мыслями, то он почти и не идёт с дорогой, а оказывается лишь тем, кого видно идущим по дороге. Сам он не видит того, что образовано им, но он так воспринимается другими. Но если он внимает дороге, то верна вся та диалектика, о которой мы говорили выше.
Когда идут те, кто идёт вместе, чаще всего оказывается, что они в первую очередь обращены друг к другу, и только потом уже вовне. То, что происходит между ними – совершенно отдельный сюжет, и мы не будем описывать это; для нас оказывается важным лишь то, что это совместное человеческое бытие, направление которого – от человека к человеку. И то, что оно оказывается во время дороги, может иметь тот же самый эффект, что и мысли человека, которые его поглощают: те, кто идут будут не замечать то место, по которому они идут.

Но если этого не произойдёт, и они будут всматриваться в то, что происходит рядом с ними, то бытие дороги окажется вовлечено в совместное человеческое бытие; его вовлечённость будет почти полной, поскольку оно будет участвовать в собирании самого себя. Мы уже выяснили, что энтелехия пространства и времени всякий раз оказывается в идущем. В этом же случае, она будет оказываться не только в идущих, но и в их совместности, умноженная и переотражённая в каждом идущем, потому как они свидетельствуют друг для друга, и каждый смотрит на свои слова, и вслушивается в слова другого – а эти слова о том, что происходит с ними.

Это, должно быть, и есть причина, по которой люди так любят путешествовать друг с другом: так они легче и точнее достигают своего бытия. Другая причина, которую необходимо упомянуть, состоит в том, что дорога, по которой идут внимая ей, будет находиться между идущими. Она будет тем, о чём можно будет говорить, и она будет тем, что сможет объединить их целеполагание, и благодаря этому целеполаганию, совместности идущих будет сообщена направленность, в которой они смогут существовать. Собственно, это, видимо, и есть та причина, по которой люди отправляются в путешествие, куда-то, не определяя, каков будет конец пути.

3. Путешествие
Опдереление путешествия – время до и после путешествия – возвращение и завершение – претворение изобилия – итоги.

Настало время поговорить о том, что может быть названо путешествием. Путешествие – это дорога, смысл которой оказывается в каждой точке пути. Для того, чтобы разобраться с диалектикой путешествия, мы должны сначала разобраться с несколькими моментами, которые составляют сущность пути, но не совсем ему принадлежат. Но это совершенно естественно: из того, что было сказано, мы видим, что путешествие обладает собственным изобилием, т.е. внутренней полнотой, выходящей за пределы самой вещи, которая уже не является этой вещью, но сообщающей об этой вещи; это полнота вещи, как она присутствует в окружении этой вещи. Это изобилие составляет неотъемлемую часть совершенной вещи.

Исходя из этого и из того, что мы немного разобрались в том, что есть дорога сама по себе, и каким образом она соотносится с теми, кто идёт по ней, постараемся понять, что происходит с дорогой, взятой в финальном смысле, т.е. в своём третьем единстве, т.е. как месте мест. Таковой она становится в то время, когда она пройдена и в то время, когда её собираются пройти. Потому что в этих случаях она мыслится в своём единстве – первый раз, как обретённое, второй раз – как должное.

Представляющий дорогу думает о ней и рисует её себе. Он ожидает её, и оказывается, что его ожидание, как бы само его ожидает. В том смысле, что он почти непременно представляет её себе, как отвечающую ему. Они ждёт, что она будет каким-то образом проявлять себя по отношению к нему, он не может знать наверняка каким, но что точно важно, так это то, что дорога будет проявлять себя не для кого-нибудь, а для него.

Также, он будет представлять себе какие-то части этой дороги, и они будут означать что-то для него, нам неизвестно что именно, но они всегда будут значимы именно для него. Можно сказать, что это будет сонаправленное ожидание; он будет ожидать дорогу, и в этом ожидании дорога будет ожидать его самого. Пока он ещё не вышел в дорогу, это всего лишь форма отношений представляющего с самим собой, но как только он выходит в дорогу, вся эта конструкция оказывается во взаимодействии с дорогой, как она есть в пространстве.

Это предпосланное единство оказывается наброшено на будущий путь, и оно есть направленность внутреннего изобилия человека. И поскольку это направленное единство наброшено на всю протяжённость пути, то оказывается, что оно двигает идущего от одной точки к другой. Направленное единство дороги есть отражение направленного внутреннего изобилия человека.
Мы должны рассмотреть также ещё две точки пути, чтобы подойти к проблеме путешествия. Это завершение пути и время после этого завершения. Завершение может быть возвращением или же прибытием. В случае путешествия, они сходятся, и в любом случае оказываются завершением. Завершение оказывается точкой соприкосновения ожидания и третьего единства дороги, т.е. дороги, достигшей своего изобилия. В тот же момент предпосланное изобилие теряется, поскольку осуществляется, в силу того, что теперь оно меняет свою направленность: раньше оно было направленно к тому, что ещё только должно было случиться, теперь же оно оказывается обращено к прошлому, и в силу этого оно утрачивает свою предпосланность и становится сначала переживанием завершения (или же возвращения), а затем, по мере увеличения отдалённости от момента завершения, становится памятью о нём и о пройдённой дороге. Далее момент завершения сливается с переживанием дороги и вспоминается как часть пути. Собственно, это и есть существование дороги как места мест в возвращённом единстве внутри человека.

Теперь мы переходим с анализу самого путешествия. Путешествующие находятся сразу в двух средах: в среде своего направленного единства и в среде пространства. Направленное единство направлено двояко: оно направлено на настоящее, и оно направлено на будущее. На настоящее оно направлено как на пространство, которое видится путешествующим. На будущее оно направлено как на то, что определяет последовательность путешествия, т.е. смены мест. Иначе говоря, направленность на будущее создаёт возможность второго единства дороги, как сменяющегося места. Мы видим, что в случае путешествия эти две направленности состоят в напряжённости, и каждая пытается остаться в своём единстве. Но сущность путешествия невозможно без этого напряжения между этими двумя направленностями, и именно они и создают то, что может быть названо как пространство путешествия.

Кроме этого, окажется, что путешествие всегда находится в двух временных системах, поскольку каждая направленность, является определённой формой антропного времени. Но,поскольку эти времена пересекаются в путешествующих и для них, то оказывается, что в некотором смысле, каждое мгновение путешествия находится в двух временах. Всякое мгновение путешествия оказывается настоящим, поскольку оно уже исполняется, и оно же оказывается тем, что предшествует будущему, т.е. оно постоянно предпосылается в следующее как следствие направленности к будущему.
Так внутреннее изобилие человека претворяется в путешествии. Именно поэтому в какой-то момент необходимо оказывается закрыть глаза и отдохнуть: потому что эта структура требует всё изобилие человека, чтобы произойти. Но если она происходит, она возвращается в качестве человеческого бытия и ощущения единения, как внутреннего переживания второго и третьего единства, иначе говоря, переживания осуществления пространства и времени в самом идущем. Кроме этого, возможно, оказывается, что путешествие оказывается чуть ли не единственным инструментом, благодаря которому и оказывается возможным запустить реализацию диалектики дороги во всей её полноте, а также задать направленность тому, что мы называли внутренним изобилием человека.

Подытоживая сказанное. Дорога является взаимным свидетельством и взаимным признанием существования человека, его времени и его пространства; это претворение человеческого времени в разыскание другого пространства, и осуществление человека во времени и в пространстве. Путешествие – это собирание потенциального внутри острия человеческой актуальности.

Иерусалим - Хеврон - Цфат
(в автобусах),
весна 2009.


Tags: философия
Subscribe

  • спектральная реконструкция

    Деконструкция — понятие, как мне кажется, вчерашнее. Давайте я предложу вам новую диалектику познания нематериальных вещей и нематериальных отражений…

  • Три мысли о нейроедином

    1. Недавно я стал иначе думать про старую проблему единства и множественности. Мы представляем их по нашему образу и подобию. Когда я говорю о…

  • Последняя пелена теологии

    /предварительный предсубботний текст/ У еврейского мессии Авраама Кардозо и католического Блаженного Августина было тяжёлое детство. Отец Августина…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 6 comments